Сенсация! Модульная программа «ДНК – новое измерение» Уже прошло несколько наборов - потрясающие результаты!

Developed in conjunction with Ext-Joom.com

Время, Вера, Любовь…

"Единственная настоящая ошибка – не исправлять своих прошлых ошибок."

Конфуций

 

Как только находишь шамбалу внутри себя, понимаешь, как мало нужно человеку.

Все начиналось, как у всех. Воспитывала меня мама. Отца не помню. Много людей повстречала на своем пути. Каждый из которых влиял на процесс моего совершенствования.

Но особенное спасибо моим докторам Кокотовым Сергею Анатольевичу и Рамиле Равильевне.

С одной стороны, моя история достаточно проста, с другой, учитывая стандартные измерения исследований – уникальна.

Много всего преподносила мне судьба. Много было программ и ошибок. Сегодня я понимаю, что часть из  них мне подарили в семье, большинство же я запрашивала сама.  Но тогда я была очень далека от всех этих понятий  и, лишь поднимая в небо глаза, задавалась вопросом: «Когда, же всем испытаниям  придет конец?».

       Долгое время я пыталась понять, когда все началось, а спустя годы поняла – с самого детства. И что бы ни произошло в жизни, мы никогда не сможем повторить того, что уже свершилось, те поступки и чувства, которые уже пережиты. Ведь «в одну реку нельзя войти дважды».

Но мне посчастливилось испытать на себе «очевидное и невероятное». Находясь на пороге между мирами и практически проходя по острию ножа, в одно мгновение я вошла в новую и светлую жизнь. По воле Бога Кокотовы Сергей Анатольевич и Рамиля Равильевна сотворили чудо.

Эти замечательные люди сотворили для меня радужный мост, по которому я прошла из одной жизни в другую. Другими словами, я проживаю вторую жизнь в первом воплощении. Перейдя, как по радуге,  между мирами и при этом испытывая различные эмоции, сегодня  я наслаждаюсь жизнью, принимая себя такой, какая есть.

Один очень хороший человек в самом начале моего пути, направляя, сказал: «Подумай хорошенько. Для человека, вставшего на этот путь, обратной дороги не будет». Безусловно, тогда меня переполняли ощущения нового и неизведанного. Мне казалось, что я поступаю согласно  своему решению. Но на самом деле тогда я  не понимала, на какой путь встаю. Этот путь - мой путь - был началом движения к себе. Потому что все наши состояния сопровождающие по жизни:переживания, обиды, прощения, отпускание боли мы, прежде всего, пересматриваем  для себя. Таким образом, мы постепенно движемся к себе. А во вселенском масштабе, приходим к Богу. Где понимаем, принимаем, любим и дарим просто так. А понятие обиды вовсе растворяется из нашего сознания.

         Переломный момент начался в начале 90-х годов, когда пятнадцатилетней девчонкой вместе со своей семьей я переехала жить в Россию.  За моими плечами уже были пережиты тяжелые формы заболевания: двухстороннее воспаление легких в 3 года, тяжелая форма перитонита в 9 лет и тяжелое сотрясение головного мозга в 14 лет с последующей суточной комой.  Все врачи в один голос  произнесли: «Чудом выжила». Тогда всего лишь покосился правый  глаз, и произошло легкое кровоизлияние внутри головного мозга, с образованием небольшой гематомы. По крайней мере, так объяснил мне врач спустя год.

Первые годы жизни на чужбине давались очень нелегко. Отношения между сверстниками и общее понимание мира сильно отличалось от привычного для меня. Как мне показалось, я словно попала в другой мир, с другими законами и обычаями. Но несмотря на это продолжала обучение в общеобразовательной и музыкальной школах. Правда, на первых же уроках в школе поняла, что после травмы не могу вспомнить элементарных вещей, изучавшихся в младших классах. Это был очередной маленький внутренний шок.  Первый был после переезда. Помню, что, скрывая слезу, стояла в коридоре уходящего поезда и долго смотрела, как в окне  растворялся любимый город. Мое внутреннее чувство подсказывало мне, что уезжаю навсегда.

Через пару дней мы приехали в никуда. С вокзала нам просто некуда было идти. Страшно понимать, что ночевать после тяжелого дня едешь на вокзал, потому что там тепло, когда на улице стоит мороз - 16 С.

Шесть долгих месяцев  после переезда моя семья искала пристанище. Маленького семейного уюта с элементарными удобствами.

Жизнь продолжалась. По окончании одиннадцатого класса, я поступила в колледж культуры и искусств на музыкальную кафедру эстрадно-джазового факультета по классу саксофона.  За плечами было одиннадцатилетнее образование по классу скрипки. И мне все предвещали карьеру музыканта.

Поступить без связей или денежных вознаграждений было достаточно сложно.  Ни первого, ни второго у моей семьи не было.  Мне, конечно же, льстило, что в отличие от своих одноклассников я поступила в первом же потоке, сразу после окончания школы. В саксофон, влюбилась еще с одиннадцатилетнего возраста, как только впервые его услышала. Тогда наша семья в полном составе проживала в Баку и, ежедневно проходя мимо консерватории в школу, я была заворожена волшебным звучанием саксофона.

Обучение в колледже  протекало легко. К тому времени я  уже организовала свой музыкальный ансамбль скрипачей. Мои занятия в колледже начинались с шести утра и  заканчивались в восемь вечера. На фоне постоянных  концертов, репетиций окончила первый курс колледжа почти с отличаем. Одновременно – третий год ДМШ по классу гитары. Стала записывать свои первые авторские сочинения. Обрела друзей и вроде бы жизнь стала налаживаться.

Поскольку денег в семье не было, пришлось на время летних каникул устроиться на работу на строительные объекты, где получила образование строителя третьего разряда. На втором курсе первого  семестра мне разрешили свободное посещение, на фоне которого я продолжала работать на строительных работах до первых морозов. Заработав деньги,  купила себе саксофон, скрипку и фортепиано (гитару приобрела, обучаясь в одиннадцатом классе на свою первую зарплату - тогда я работала художником-оформителем в ТСЖ).

Это были очередные счастливые минуты жизни. Первыми были, когда моя семья получила служебную квартиру.

         На втором курсе мою фотографию повесили на доску почета «Наши отличники», выдали благодарственное письмо об успешном завершении первого курса, избрали в ряды Студенческого Совета от кафедры, сделали членом учебного педсовета, пригласили на радио для интервью в качестве молодого барда.  Где главная ведущая местного радиоканала предложила  поменять профессию музыканта на журналиста и стать ее ученицей. Я, не задумываясь, отказалась. Хотя это было первым знаком движения энергии. Но в тот момент я была очень далека от всего этого.

В колледже была еще одна интересная для меня кафедра - оператор кино-видео-фото студии. Познакомившись с заведующей, которая впоследствии многому меня научила, я показала ей несколько своих первых фоторабот. Валентина Афанасьевна с одушевлением объясняла мне некоторые секреты фотомастерства, и я постепенно стала делать снимки из жизни колледжа для студенческой газеты, которую сама же и организовала. Параллельно всему,  проходила обучение в фото-студии по вечерам.

Все это вскружило мне голову.  Далее  последовала блестящая победа на областном конкурсе среди ССУзов по классу  «общее фортепиано», премиальное денежное вознаграждение, увеличилось число концертов, фестивалей. Гуманитарные науки, как и изучение новых родственных музыкальных инструментов оркестра, давались мне с легкостью. Мои сочинения по импровизации однокурсники на занятиях сдавали под своими именами. Мне, безусловно, льстило, когда хвалили подряд несколько моих работ, и на фоне всего этого появилась хорошо всем знакомая «звездная болезнь». Незаметно для себя я стала свысока смотреть на своих однокурсников,  позволять себе  опаздывать на занятия. И абсолютно  не замечала, как ко мне подкрадывались  испытания.

Обучаясь на втором курсе, я получила второе сотрясение головного мозга. Меня просто избил сосед по квартире за то, что я дома играла на фортепиано и трубе. Избиения продолжались неоднократно, пока в один прекрасный момент меня не увезла скорая помощь с бегающей правой рукой и заикающейся речью. Тогда врач настоятельно рекомендовала мне взять академический отпуск. Но я не хотела уходить со своего курса. И в силу своего упрямства позже ушла на долгие четыре года.

По окончании стационарного лечения вернулась в колледж для продолжения обучения. Собственные амбиции по-прежнему бежали впереди меня.  Тут-то и началось самое интересное.

Мой опорно-двигательный аппарат перестал слушаться и при игре на инструментах расходился с мыслями. Одним словом, был промежуток времени  между тем, как я думаю, и движением рук. За счет чего, разумеется, я опаздывала в исполнении  музыкального произведения и расходилась с концертмейстером. Что касается дирижерского класса, то аппарат полностью выдавал кривую амплитуду. Это притом, что я была лучшей в классе дирижирования. Кто-то из преподавателей начинал возмущаться: «Что происходит?», а кто-то советовал бежать к врачу.  Я же все больше погружалась в себя от непонимания происходящего.  

Все, что необходимо человеку в подобных ситуациях - это покаяние. Но тогда я была далека от этого слова. Мне казалось, что меня несправедливо наказывает жизнь или судьба. Все происходящие  на тот момент события на самом деле были уроками для наставления меня  на путь истины. Довольно жестоко и грубо из меня выбивались качества, порожденные гордыней. Программы накладывались одна на другую, я просто не успевала выходить из одной, как уже следовала следующая.

Я шагала по жизни, наступая на собственные грабли, снова и снова совершая ошибки.

Бесконечное амбулаторное и стационарное лечение давали лишь временные улучшения. Так продолжались два года, пока однажды я не потеряла сознание в коридоре колледжа и не попала в больницу. Очнувшись, поняла, что не могу говорить, слышать и двигаться. Продержав какое-то время в одном отделении, меня после бесконечных приступов перевезли в другую больницу. Я называла ее крематорием. Стены были жутковато-темные, в комнате, куда меня  ежедневно заводили, стоял большой аппарат, с пушкой, пробивающейся в небесные просторы сквозь потолок. Двери были толстыми, тяжелыми и  закрывались  на большой круглый замок, как на подводных лодках. Весь ужас происходящего я поняла, когда при мытье головы в моих руках остались волосы. Это было отделение интенсивной терапии областной онкологической больницы города - мне тогда уже проводили максимальную дозу облучения. На вопрос, почему  и откуда, ответили коротко. Не заметили гематому, образовавшуюся впоследствии удара, которая за два года  заметно подросла.

Единственное, что было хорошим в этой больнице - нас кормили разными деликатесами. Ешь, сколько захочешь и что хочешь. И тогда мне повезло, меня наблюдала заведующая отделением. Правда, уже тогда прозвучал первый приговор: о саксофоне надо забыть.

Первое время было тяжело, потому что я не вставала и мне открывали в палате окно, чтобы организм набирался свежего воздуха. Это было обязательным условием. Свежий воздух и три килограмма яблок в день. Уже через две недели я потихоньку стала выходить во двор больницы самостоятельно. Так начался для меня новый этап моей жизни. Потом постепенно я научилась заново ходить в прежнем темпе, говорить и есть левой рукой. Слово мама произносила в течение пяти минут.

На фоне всего происходящего все больше стала уходить в себя, отказалась от общения со своими  друзьями и перестала мечтать о счастливой жизни и о поступлении в консерваторию. Тогда для меня жизнь остановилась. 

Лечение было долгим. В двадцать один год мне присвоили группу инвалидности.  На протяжении пяти лет я практически все время проводила в больницах.

Я думала о том, когда же закончится весь этот кошмар и не понимала, что все это было первым шагом в большой  дороге  испытаний.

Все, что тогда двигало мною, можно назвать одним словом – месть.  Я была переполнена ненавистью и гневом, порвала все свои рукописи, сказав, что больше никогда не напишу ни строчки и не сяду за любимое фортепиано.

Передо мной встал страх сцены, и у меня возникла зависимость от чужого мнения.

Однажды ко мне в больницу пришла близкая подруга. Оставив на моей тумбочке карандаш, сказала - «Рожденный ползать летать не может».

Постепенно  долгими и темными ночами у окна палаты,  в которую заглядывал свет ночного фонаря или луны, я стала что-то сочинять на бумаге. Это были новые стихи и музыка. Далее доктор любезно разрешил принести мне гитару. Меня навещали мои преподаватели по колледжу и однокурсники. Конечно же, в их глазах я прочитывала жалость. И постепенно наши встречи становились все реже, что меня вполне устраивало.

Моя жизнь проходила между домом и больничной палатой. Впоследствии гематома дала отростки в верхний и нижний отделы позвоночника. Первое, что назначали мне при очередном приступе, это новую рентгенотерапию. Мне повезло с невропатологом, на тот момент она практически подняла меня на ноги.

Но постоянные боли в позвоночнике давили на психическое состояние. Я уже не передвигалась без обезболивающих таблеток. Стараниями лечащего врача местное отделение Министерства здравоохранения выделило квоту и отправили на операбельное лечение в московскую клинику НИИ им. Бурденко. И там я попала к заведующему нейрохирургическим отделением, как выяснилось, только он занимался тяжелыми и редкими случаями. Посмотрев мои снимки, он порядком удивился и произнес всего одно слово - «поздно». Позже пояснил: «Пока передвигаетесь на своих двоих, двигайтесь. Как только опухоль сдвинется по росту и сдавит нерв, тогда терять будет нечего, будем оперировать. А сейчас я не могу дать гарантию, что после операции вы будите ходить». Перенаправил меня в клинику ЦИТО, дал свои координаты и сказал - «Звоните в любое время».  Только потом я поняла, что он знал о нашей скорейшей встрече. Иными словами времени у меня практически не оставалось.

Разумеется, в ЦИТО меня также  наблюдали ведущие врачи больницы. На мой вопрос, - «Что мне делать?», - я услышала довольно странный ответ: «Сходите в Храм и поставьте свечку, что для такого позвоночника вы передвигаетесь на своих двоих и  неплохо выглядите». Меня тогда очень удивило подобное заявление. Потом мне пояснили, что у меня сломан весь грудной отдел позвоночника, ко всему еще  опухоль с отростками. Т.е. позвоночника практически нет. Мне изготовили по моим размерам корсет ленинградского типа и посоветовали с ним не расставаться всю жизнь.  Разве что только на ночь. Ходить с ним было невозможно. Он весил два килограмма. Я была похожа на робота, который вправо и влево поворачивался всем туловищем. На шею надели бандаж и поставили в полугодовой график обязательного посещения.

Вернувшись домой, я  сломалась и пустилась во все тяжкие. Попала в неблагоприятную среду. Постоянный алкоголь, табак, даже наркотический табак был единожды. Это сейчас я понимаю, что тогда после его употребления я чудом встала через сутки с дикой головной болью. Наверное, боль и отбила мне охоту для продолжения принятия данного вещества.

В порыве гнева я разорвала все новые  рукописи и похоронила в себе музыканта.

В промежутках между больничным лечением мою жизнь насыщали постоянные гуляния. Так продолжался год.

Пребывая на очередном стационарном лечении, я познакомилась с одним хорошим человеком. И она повторила сказанную мне когда-то фразу. «Рожденный ползать, летать не может».

Однажды я была у нее в гостях, она закрыла  меня в детской комнате, оставив на фортепиано пачку сигарет, пепельницу и спиртное. Так меня пытались вернуть в привычную для меня среду обитания. Дверь открылась только после первого исполнения аккордов на фортепиано. Это было тяжелым испытанием.

Движение – это жизнь, на протяжении которой человек продвигается как вперед, так и назад  путем совершения ошибок, при этом,  не замечая их. И лишь осознавая, он  имеет возможность исправить и научиться тому,  ради чего пришел в этот мир, и испытать счастье в момент осознания истины.  Все, что мне было необходимо на тот момент, так это заглянуть в себя, понять и покаяться. Но мною управляли амбиции.

Не следует жаловаться на судьбу или злиться на кого-либо. Все, происходящее в мире и, в частности, с нами – это всего лишь результат наших собственных действий… И если даже какие-то наши собственные поступки казались нам положительными, а в ответ мы получили боль; то это  всего лишь урок для понимания общего смысла собственной жизни .

Постепенно я стала возвращаться к жизни. Меня привели в церковь, и я впервые простояла всю службу. Так я пришла к Богу. Но не душой и осознанием. Я в очередной раз пыталась совершить сделку. А с Богом сделок не бывает. Кто знает, возможно, Бог услышал мою молитву или дал мне последний шанс.

При очередном прохождении переаттестации группы инвалидности, секретарь комиссии дала мне адрес единственного института искусств для инвалидов. Комиссия же  была категорически против этого, сказав, что я никогда не смогу ни учиться, ни работать при своем заболевании. Мой диагноз по своей формулировке занимал треть листа. В конечном счете, мне поставили бессрочную группу инвалидности и отправили домой доживать остаток жизни.

Очевидно в силу своего упорства, я все же собралась и, продав последнюю деталь от саксофона, поехала в Москву, в ГСИИ. В институте мне сказали, что для поступления необходимо иметь законченное среднее специальное музыкальное образование. Я вернулась домой, пошла в колледж, меня восстановили, несмотря на срок давности. Закончила уже другой курс, класс эстрадного вокала. Учебная нагрузка заставила пропустить еще один год и потратить его на восстановление сил (вечерами я пела и играла на клавишном музыкальном инструменте в ресторане).

 Через год, уговорив врачей и получив медицинскую справку, я поехала поступать. Но уже тогда лечащий врач  предупредила, что через шесть месяцев начнутся ухудшения. Максимум два года, и тогда диплом уже некому будет получать. Но я все же поехала, скрыв это от всех.

Поступила не сразу, но поступила. И в первую же сессию предсказания врача стали сбываться.  Я скрывала правду о своем заболевании и испытывала неуверенность в себе. Одна за другой в институт приезжали бригады скорой помощи. Сказывались невыносимые головные боли и боли в позвоночнике.

И тут на моем пути снова появился друг, один очень хороший человек. С ее легкой руки, я познакомилась с Кокотовыми Сергеем Анатольевичем  и Рамилей Равильевной.

С этого момента начался новый этап в моей жизни.

Для начала, еще до поездки в Санкт-Петербург, мне провели несколько сеансов Рэйки, а потом с миром направили к Владыке. Взглянув на мои заключения, он сказал, что единственный врач, который сможет мне помочь, живет в Санкт-Петербурге, и зовут его Кокотов Сергей Анатольевич.  И то если он возьмется за подобный случай. Слишком много времени прошло. Ехать надо немедленно.

К тому времени я  уже три года ходила в протезе на позвоночнике. Трудно было передвигаться без опоры (трость). А передвигаться  с тростью было стыдно. Такой я впервые пришла в центр Сергея Анатольевича Кокотова. С пакетом снимков, двумя томами медицинских карт и заключениями, как у престарелого человека.

Меня ни на минуту не покидало чувство, что это мой последний шанс на выживание. И внутренний голос не обманул. Единственное, что тогда сказал мне Сергей Анатольевич, -  лечение будет долгим.

На фоне известных практик китайской медицины Кокотов применял и другие нетрадиционные методы. Меня привезли к мощам пр. Серафима Саровского в Дивеево. Потом искупали в семи источниках, где уже после купания в седьмом источнике, я радостная и счастливая непроизвольно побежала вверх по лестнице, забыв про трость. Но финалом всего этого стало озеро Светлояр в селе Вдалимирском Нижегородской области. Уже на утро следующего дня я бежала на озеро на занятия йогой и не задумывалась ни о чем. Так начался новый отсчет моей жизни.

Благодаря лечению и наставлениям Кокотовых С. А  и  Р. Р., а на первых порах еще и моего очень  хорошего друга, которая буквально за руку водила меня и наставляла всему,  мое состояние здоровья постепенно стало улучшаться. Ко мне уже не так часто приезжала бригада скорой помощи.

Для самой себя я становилась  другим человеком и  начинала жить общей студенческой жизнью. Тогда я не понимала, что все и сразу было губительно для меня.  Это в принципе губительно для любого человека. Меня, можно сказать, только что вытащили из другого мира, а я незамедлительно пустилась в пляс. Конечно,  при первых же приступах я стучалась в двери кудесников. Мои любимые доктора вновь возвращали меня к жизни, где я снова пускалась во все тяжкие, не понимая, что испытываю судьбу.

Устраивала праздники, постепенно поднималась в гору, и все это снова вскружило мне голову, в результате  в очередной раз  наступила на собственные грабли.  

Мое окружение не понимало, почему в достаточно зрелом возрасте (34 года) из меня выливается подростковое поведение. А  все было очевидным. До этого  момента я была скована болезнью. И тут, свобода от постоянной боли и маленький комфорт, просто взяли верх. Потому что в свое время все мое существо находились в оболочке заболевания и никак не проявлялось. Просто происходили изменения в структуре организма. Только поняла я это намного позже. Тогда же жизнь снова решила меня испытать. Перенеся тяжелую форму гриппа, получила тугоухость. Представляете, что это за приговор для музыканта! Тем более, что в прошлом уже был опыт потери слуха. Но я снова не сделала никакого вывода и не переосмыслила происходящие со мной события.

В своей жизни, я не раз играла со смертью и даже не задумывалась над этим.

Однажды находясь в больнице на лечении, она пришла ко мне днем, плавно скользя по стенам палаты. Тогда я впервые разговаривала с ней, а потом  меня охватил ужас. И уже ночью того же дня, у меня был тяжелый приступ. Потом, спустя время, я снова играла с ней. Но и тогда мне не суждено было уйти. Меня спасли. Как сказали врачи, чудом запустили сердце.

После случившихся событий Рамиля Равильевна Кокотова настоятельно рекомендовала поехать в Дивеево на послушание. Не задавая вопроса - для чего, я все бросила и уехала на две недели, и там в очередной раз со мной произошло чудо. Одна из матушек отправила меня на машине на дальние источники. Это были источники «Архангела Михаила», «Всецарицы», «Святой троицы» и «святого Духа». Разумеется, ежедневно  проходила послушание в Храме у Алтарного подсвечника. Каждый вечер обходила с молитвой Святую Канавку и окуналась в любимом источнике  «Умиление».

После посещения источников, проснувшись на утро следующего дня, я поняла, что не чувствую ног. Первая мысль, которая пришла ко мне, -  «Как меня будут транспортировать домой?». Отдавшись воле божьей, я пролежала весь день. И только к вечеру почувствовала движение в ногах. На следующий день на  футболке со стороны позвоночника на месте опухоли обнаружила большое жирное пятно. И тут я поняла, что источники вытащили опухоль из позвоночника. На вечер следующего дня, обходя  с молитвой святую Канавку, я увидела, как рядом, на высоте метра от земли шла Богородица и откуда-то издалека - со Светлояра - доносился Китежский колокольный звон. Это было очередным знамением и исцелением. Позже, во время своего пребывания в Дивеевской обители я посетила все источники: и «Пр. Батюшки Серафима», и «Пресвятой Богородицы - Явленный»  и все  другие.

         Вернувшись в Москву,  продолжала  жить привычной для меня жизнью. И лишь временами в ночной тиши во мне возникали какие-то проблески переосмысления. Но меня снова заносило на поворотах. И попав под машину, я получила очередное сотрясение головного мозга.

В один прекрасный день та, с которой я так давно играла, настигла одного из членов моей семьи. Мне тогда казалось, что все, что произошло со мной, по сравнению с этим было ничтожным. Я просто не понимала, зачем выжила. Было очень больно. Меня словно опустошили изнутри.

Поначалу я ни с кем не желала общаться, а когда появилась потребность в общении, это оказалось трудно. На сегодняшний день я понимаю, что это было, возможно, единственным выходом для моей переоценки ценностей. Если человек чего-то не понимает или не видит, жизнь прессует его. Но на тот момент, когда мне так необходимо было окружение, я осталась одна. Пойдя по уже накатанному  пути, я подружилась с бутылкой. Теперь еще больше прежнего мною двигали боль, гнев, ненависть и обида.

Единственный, кто тогда оказался рядом, были С.А. и Р.Р. Коктовы. Бесконечные поездки и проживание на Светлояре, поездки на  Аркаим, тур «Тропою предков», первый Всероссийский фестиваль для инвалидов "Белая птица" и занятия фотографией постепенно возвращали меня к жизни. Я словно отрывалась от земли, когда в моих руках находился фотоаппарат. Так ненавязчиво методика лечения Кокотовых стирала наложенные жизнью программы одну за другой. И я через испытания, боль и слезы постепенно обретала свободу мысли, движения. Приходила к осознанию, совершала очередные ошибки, но  понимала истину бытия.

Светлояр, в свою очередь, сыграл очень большую роль в моих переменах. Кто хоть раз его увидит, будет приезжать снова и снова. Потому что он манит своей чистотой и непосредственностью, красотой и разнообразием.  Одна и та же природа каждый раз встречает разной погодой. Но всегда очищает и наставляет. Уставшему от городской суеты природа Светлояра помогает найти видимые простые решения.

 Так я стала писать обо всем, что приходило ко мне. Светлояр, в свою очередь, показал мне чудесный город  - Град Китеж, Аркаим - предков Ариев, Дивеево - Ангелов.

Многочисленные семинары и поездки в стремительном движении  стали переворачивать мое сознание, на место которого стало приходить новое осознание. Я поняла, что своим уходом моя сестра в очередной раз помогла мне. Она просто перевернула все мое сознание. Принцесса увидела в себе гадкого утенка, но примирилась со всем этим не сразу.

Сначала я пришла к выводу, что  как бы ни овладевали человеком эмоции боли, ненависти, гнева и мести, если у него существует истинное сердце, он выживает сквозь все это.

         Потом, я поняла, что…

Единственная книга, которая нужна человеку, есть у каждого и зовут ее жизнь! Единственная награда, необходимая человеку – это сама жизнь. Чтобы её понять, необходимы две вещи – осознание  в голове и чувство в сердце. Чтобы жить, человек не должен подчиняться эмоциям. Потому что эмоции мешают равновесию и лишают внутреннего покоя и гармонии.

Эмоции – это хаос. А хаос легко победим.  Понимая все это и удерживая эмоции под контролем, мы растим в  себе силу воли,  а вместе с ней растет и укрепляется Дух. 

Путь совершенства - через единение разума и воли, и все бесформенное обретает форму, и бесконтрольный человек попадает во власть контроля. Только не разума, а прозрения. Эмоции обретают новое качество, а, сознание освобождается  от стереотипов. Сознание, приобретает форму осознанности и освобождает дорогу сердцу. Человек становится свободным. Только эта свобода  делает его счастливым. 

На своем пути я встречала огромное количество разных людей. Еще несколько лет назад  думала о том, что устала терять и заново знакомиться. Сегодня понимаю, что все люди, встречавшиеся на моем пути, это ступеньки. Каждый находится в своем потоке. Мы не может идти в ногу, но мы способны вспоминать о них и благодарить, за то, что они были в нашей жизни. Постоянные знакомства и перемены – это первый знак движения самого человека.

В результате осознания причинности, наш разум понимает, что человеку свойственно  только одно чувство – любовь. И в этот момент мы словно поднимаемся над миром с ощущением необычайной легкости и свободы. Наш разум освобождается от предрассудков общества. И, может, тогда у нас нет ничего, кроме любви к Богу. И мы обретаем свободу.

Наша душа словно блуждает по лабиринту, где проходит испытания, претерпевая боль, страх, добро, обман и др. И лишь в конце этого пути мы обретаем любовь и свободу. Подобно баховской «Чайке» душа постепенно поднимается над всеми чувствами и с легкостью парит над миром.

Человек - существо многомерное. Находиться одновременно во многих реальностях, в прошлом и настоящем -  это как здесь и сейчас.

И, в конечном счете, я поняла главную истину жизни, сделав открытие для себя и в себе.

В нашей жизни бесценно время. Это пространство во вселенной, некая абстракция, которая измеряется историей, где наше будущее скрывается по ту сторону зеркала. Только оно способно изменить, что-либо в нас или для нас. Всю свою жизнь я жила поисками мечты. Имела многое, но не была способна оценить то, что имела. Мне казалось, это было ничтожным, а на самом деле это была жизнь.

Но самое главное, мне давали разные картинки жизни, и при каждой можно было повернуть в нужном направлении. А я все ждала чего-то и мечтала о необычном, в надежде на светлое будущее. И только время помогло мне понять истину жизни. Только время делает нас мудрее и сильнее. Его нельзя купить или продать. Его можно понять путем пережитого. Его нельзя потрогать, но можно попробовать через горести (слезу), которая умывает наше лицо. И только в этот момент человек может приблизиться к истине, к Богу.

Чтобы что-то получить, необходимо что-то отдать. В моем же случае - это годы жизни. Довольствуйся тем, что имеешь, не мечтай о том, чего нет; и ты будешь счастлив постоянно. Это  пришло ко мне после очередной попытки понять себя и чего я хочу. Я задала себе этот простой вопрос, потому что находилась в поисках себя...

Нам помогают методы расстановки по Б. Хеллингеру. Если нам не хватило понимания что-то сказать или сделать в прошлом, мы делаем это настоящем. Наше прошлое совсем рядом и слышит нас. Оно уходит, получив желаемое, тем самым освобождая нас. Чтобы что-то получить, надо от чего-то освободиться. Все так просто.

Лечение энергией, через которую приходит путь осознания - это таблетка нового поколения. Именно таким и было мое лечение у Сергея Анатольевича и Рамили Равильевны Кокотовых. На фоне иглотерапии, рефлексотерапии, массажа, иппотерапии, занятий йогой, арт-терапии, танцетерапии, трудотерапии и фототерапии.  Вместе с Кокотовыми я посещала места силы и получала заряд энергии и очищение крови на Аркаиме, приходила к себе и обретала покой и единение с собой на Светлояре, а так же гармонию любви. Слушала свои потребности в Новом Афоне, очищала свое сознание в Кунгурской ледяной пещере, получала заряд бодрости, купаясь в источниках. Постепенно меня наполняли новыми знаниями, как сосуд, благодаря которым я менялась внешне и внутренне.

Но  пока человек не осознает истину, таблетка на него не подействует. Она просто даст временно-видимый результат. А закреплять его должен сам человек на протяжении всей жизни.

Потому что в  осознании мы принимаем и усиливаем веру. Вспоминается притча «Все в твоих руках»...

Нельзя прокрутить жизнь назад, как кинопленку, и прожить ее заново. Но всегда можно изменить свое отношение к прошлому.  "Единственная настоящая ошибка - не исправлять своих прошлых ошибок".  Конфуций

Осознав это, я намеренно стала искать фотографии своего изображения. И поняла, что ранее не видела себя. Я просто не осуществляла себя в настоящем, в котором жила. А самое главное - ни на одной фотографии  не улыбалась. Постоянное недовольство, чем либо. Это просто написано на лице. Потом появилась улыбка, но это была улыбка человека, думающего, что он бог. И только на последних изображениях, проявляется улыбка, в которой есть искорка души. Настоящее, идущее в ногу со временем. 

Разве в  жизни есть хорошее или плохое, черное или белое? Или, например, добро или зло, ангелы, или демоны?  

татьяна комендант

Это всего лишь выдумки нашего воображения. Кому с чем легко, тот тем и прикрывается.  Есть лишь одна субстанция, в которой я просто живу и наслаждаюсь;  принимаю и не удивляюсь; благодарю и люблю. Как мало нам нужно для счастья. Но порой, как много необходимо пройти, чтобы прийти к простому.

Однажды мой друг написала мне: «Ну что же, по-видимому, ты наконец обрела согласие с самой собой».  И как всегда, она оказалась права.

Как и  на Аркаиме, Сергей Анатольевич ответил мне на вопрос о совместимости солнца и моего заболевания, - "Если рассматривать с точки зрения медицины твою болезнь, то тебе противопоказано солнце. Но без посещения мест силы в определенный день - тебе не жить". 

Все что мы делаем, в конечном счете, оказывается в финале только между нами и богом.

Я поверила, доверила свой организм мастеру, и произошло чудо. Мне помогли найти себя и посмотреть на мир под другим углом зрения. Углом улыбки!

Жизнь – это Дар Всевышнего.

Евангелие от Матфея: “По вере вашей да будет вам” (9:18-34)

ХРАНИ ВАС БОГ!

Создание и продвижение сайтов - SViWT